#9мая2020

20 лет, часы и права от танка

Мой дедушка, Коротков Семен Александрович, не любил носить ордена и на всех фотографиях для «доски почета» он выходил совершенно не похожим на себя. Зато любил папу, бабушку, бабушкины пироги, мотоцикл, охоту, лошадей, свой яблоневый сад,  и меня. А ведь меня у него, вернее, его у меня, могло бы и не быть…

Если бы он, не прошел свой боевой путь от Москвы до датского о. Борнхольм, ничего, из того, что он любил, меня и моих детей не было бы. 

IMG-20200507-WA0028Он попал на фронт в августе 43-го, ему было 18 лет. Служил в 23-м запасном стрелковом полку под Москвой на СУ-76. На ней же, прошел половину Европы в составе 42-ой гвардейской танковой бригады. Участвовал в боях под Смоленском, в наступательных боях операции «Багратион» в составе 2-ого Белорусского фронта за освобождение Могилева, Бобруйска и Кенигсберга. Дважды был ранен. 27 июня 44-го получил тяжелое ранние и продолжил службу в 42-й учебном танковом полку и в 46-м поучил права на танк Т-34. Да-да, самые настоящие права на вождение танка! /раньше я не знала, что такие бывают/. В 1946 году участвовал в параде на Красной площади в честь Дня Победы, но на своей родной боевой подруге СУ-76 с медалями на груди «За отвагу» и «За победу над Германией».

Дедушка говорил, что обязан жизнью часам, пистолету и хирургу Лурье, как звали последнего, он узнал спустя 20 лет. В 1944-м полевой госпиталь, куда он попал с тяжелым ранением окружили. Он успел застрелить немецкого офицера, забрав оружие и наручные часы. Землянку, в которой был госпиталь, закидали гранатами. Больше никто не выжил. Санитары и его бы посчитали мертвым, не будь при нем трофейных офицерских часов и пистолета, которые привлекли внимание и заставили проверить пульс. Очнулся он уже в госпитале, трофеев при нем не обнаружилось, зато он был жив, получив тяжелое ранение позвоночника.

Дедушка покинул ряды армии в 1954 году. Потом он работал термистом в ЛИиДБ им. А. Н. Туполева. Примечательно, что с хирургом Лурье дедушка снова встретился в 64-м, через 20 лет, тогда он перенес операцию по онкологии. Врач узнал его по характерному следу от боевой раны и сказал, что еще 20 лет проживет. Но в этот раз Лурье ошибся. Через 20 лет родилась я, а когда мне было 7 дедушки не стало.

Он любил папу, бабушку, бабушкины пироги, мотоцикл, охоту, лошадей, свой яблоневый сад и меня. А я любила Деда. Я помню его пушистые кудрявые волосы, как у седого одуванчика, которые он мне передал по наследству. Есть семейная шутка, мол, пробабка в табор бегала, да простит меня моя пробабушка, но в каждой шутке есть доля шутки.  Помню как он «сигналил» папироской влево- вправо, словно поворотниками, а я дергала его то за левое, то за правое ухо. Помню как срывал длинной «лапой-растяпой» на шесте самые спелые и красивые яблоки для меня. Мы пускали весной кораблики в ручьях, играли в трамвай в старинном комоде с дверьми-гармошками. А то, что он был заядлым охотником на уток,  для моей детской психики дедушка всегда оставлял «за кадром», и я помню только как возилась с трофеями — кисточкой из утиных перьев, которой бабушка смазывала маслом пирожки, блюдом в виде утиного крыла и охотничьим серебряным рожком. Последний я бережно храню.

Мои пятилетние воспоминания яркие, как будто это было вчера и мне это очень греет душу. И почему-то всегда в моих воспоминаниях светит солнце и небо голубое-голубое! Спасибо, дедушка! Я помню, как ты любил папу, бабушку, бабушкины пироги, мотоцикл, охоту, лошадей, свой яблоневый сад, и меня.